Олег Анофриев
Актёр

Ругаю того, кого люблю. Хвалю того, к кому равнодушен.
Отвратительный характер у моего друга; ещё хуже чем у меня.
Самодоволен и хвастлив, сластолюбив и ветрен, завистлив, жаден и корыстолюбив, лишен взаимности и благодарности;
общем ,человек никудышный.
Но я люблю его: за то, что умён, талантлив, честен и независим.
С ним интересно спорить, работать в одном спектакле, сидеть за одним столом, словом, сосуществовать.
Да кто же это? Кто? – торопите вы, желая поскорее узнать имя и удивлённо вознегодовать, сразу же возвысившись над моим другом своим совершенством.
Не спешите, осадите свой гнев и презрение.
Имя я всё равно не назову, сохранив и интригу и порядочность.
Просто я расскажу о нём, а вы послушаете.
Я был инициатором приглашения моего друга в наш театр.
За это, несколько лет спустя, когда я решил вернуться в театр после нескольких лет «жизни свободного художника», мой друг, к тому времени, ставший одним из членов худсовета с холодным презрением отверг всякую возможность моего возвращения.
Известный кинорежиссёр «Ленфильма» искал актёра на главную роль, и я с остервенением уговаривал взять моего друга на эту роль.
Он был утверждён и тут же посоветовал режиссёру не брать меня на небольшую роль в этом фильме, сказав ему, что я певец, а не актёр.
Я был популярен и востребован; он был талантлив и никому не нужен.
Он уговорил взять его на мои гастроли, чтобы хоть немного заработать на жизнь, обещал не пить и, надо сказать, сдержал слово, хотя в концерте был совершенно излишен.
В последний день напился, как сапожник. Наговорил мне кучу гадостей,
Опоздал на самолёт, и только благодаря мне задержали рейс, и мы вместе вернулись домой.
Благодарности я не ждал, я знал его.
Более того, если бы он попросил прощенья, я бы его запрезирал.
Но он даже не понимал своей вины. За это я любил его.

Прошли годы. Он стал знаменит. Любим публикой и признан властью.
Роли, звания, любовь женщин – всё было у него. Он стал меньше пить,
Посолиднел, поседел. Перестал звонить мне, да и я никогда не докучал емусвоим вниманием.
Но в состоянии тяжёлой депрессии он звонил только мне, знал, что я никогда не смешивал два понятия: актёр и человек. Знал, что люблю его за талант, который давал ему право быть негодяем в поступках и оставаться Большим актёром, общаться с которым и в жизни и на сцене было так прекрасно!
И в этот раз раздался звонок и в трубке заскрипел голос моего друга:
-Привет… живой? а я умираю…что делать-то?
-Бери такси, и ко мне.
-А денег-то нет…
-Но у меня – есть.
-А выпить?
-Пока доедешь, куплю.
Звонок. Открываю:
-Всё-таки ты - человек…

На столе шампанское. Закуска не нужна. Будет только пить и читать стихи.
Потихоньку приходит в себя.
Руки уже не дрожат.
Появляется вальяжность и нагловатость.
Похотливо смотрит на дочь, которая пришла из школы.
Устало поднимается.
- Денег на такси – нет…
Даю денег и бутылку с собой, без этого не уйдёт.
Смотрит на дочку и говорит:
-Нос у неё длинный. Совсем на тебя не похожа. Уверен, что твоя?
-Уверен…уверен…чеши домой, проспись.

Через пару дней встречаемся на киностудии.
Проходит мимо с кем-то из «великих», не замечает, боится, что потребую деньги за такси.
Актёр…

Лето, 2005г