Наш двор
Олег Анофриев

Наш двор

И снова память возвращается в наш маленький дворик на Смоленской площади, где остались, словно листочки отрывного календаря, годы отрочества, наверное, самые счастливые годы человеческой жизни.
А, и то: на лбу – чёлка, во рту - фикса, на кепчёнке – громоотвод, а в душе - такая безмятежность, какой уже ни в какие последующие годы не будет.
В дальнем закутке- «аппендиксе», куда выходили два окна первого этажа, была танцплощадка. Небольшая, пары на три-четыре. На одном из подоконников стоял патефон, и дядя Баля, или его старший сын Славка – плотный, довольно высокий парень - распоряжались музыкой.
Наша компания – двенадцати, тринадцатилетние подростки, были на «подначке», бросали ехидные словечки в адрес танцующих, иногда даже пытались поставить подножку кому-нибудь из девчонок.
Танцевали танго или фокстрот, так как вальс танцевать на этом «пятачке» было невозможно.
Посреди двора росли тополя, посаженные всё тем же дядей Балей когда–то давно, и теперь уже большие, и всегда, почему-то, распылявшие пух, который лез в глаза и рот. А под тополями стояли скамейки, на которых восседало старшее поколение двора, которое обсуждало и осуждало танцующих.
Танцевали в основном молодые мужички и старшеклассницы – наши затаённые мечты и мучительницы. Опускался вечер, зажигались в окнах огни, Дядя Баля выставлял «треногу», к которой прикреплял лампочку, яркую и противную. Она била по глазам и снимала тот чувственный полумрак, который охватывал всех в этом закутке. Ближе к ночи появлялся районный оперуполномоченный Руженцев - коренастый брюнет с вьющейся шевелюрой.
И мы все знали: он ищет Кольку Кадыкова, нашего дворового вора. Наверное, опять что-то натворил. Кольку мы не боялись и даже гордились тем, что у нас во дворе жил настоящий вор. Была у него сестрёнка – горбунья, с резким, но красивым голосом. Иногда она пела, сидя на лавочке, русские надрывные песни. Здорово! Но, никогда не танцевала, стыдилась своего горба. А если кто-то, в чём-то винил её, она задорно отвечала: горбатого могила исправит!
Звали её Клава. А мы дразнили её: Клавка – кривая лавка! Но только не при Кольке, он мог накостылять за сестру.
Как по команде, открывались форточки и через них раздавались голоса: Аля, домой!... Колюка, ужинать!... Серёжа, папа пришёл! – И мы, нехотя, отправ-лялись спать.
А в закутке продолжались танцы. Иногда возникали конфликты. Очень Редко бывали драки, но мужики тут же выпроваживали со двора чужака, и всё снова становилось на свои места. Часам к двенадцати начинали расходиться.
И мы уже из дома, через окно пытались углядеть: кто кого уводит, именно уводит, а не провожает, чтобы завтра ехидничать над девчонками. И наступала ночь. Дворник Федул закрывал ворота на цепочку, оставляя только калитку, и шёл спать. И никто, никогда не боялся, что на нашем дворе может что-то случиться. Вот такие были времена.

09.03.2009